Воскресенье, 16.06.2019, 08:08
Приветствую Вас Гость | RSS
Сведения об ОО
Мы потомки героев!
Дошкольное образов
Экзамены
Основное меню
Горячая линия
Block title
Горячая линия
Погода
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 207
Одаренные дети
Библиотека
Карта безопасности
Внимание
О персональных дан
Персональные даные
РФ
олимпиада ФГОС
Диалог
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Июнь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Берендеев Федор Яковлевич

(14 февраля 1913-го года – 15 февраля 1993-го года)

1913-й год. Российская империя жила своей размеренной жизнью, не предполагавшая о том, что через несколько лет о ней будут говорить в прошедшем времени. Студеный январь плавно перетекал в февраль с его леденящими вьюгами и метелями. В это время, в сибирской глуши, на краю небольшой деревушки под названием Берендеева в доме Якова Дмитриевича Берендеева ждали пополнение: его супруга Анна Ивановна дохаживала срок. В положенный час начались предродовые схватки, и 14 февраля дом Берендеевых наполнился криком новорожденного. Младенца обмыли, запеленали в чистые простыни, и мать приложила к груди. Через три дня глава семейства, запрягши лошадь в сани, усадив в них жену с маленьким сыном, предварительно укутав в шубу, а также брата Михаила и сестру Анну, тронулся в дорогу. Путь предстоял не близкий: нужно было засветло добраться до Иртыша, переправиться через него по льду, подняться в гору, и, минуя Абалак, попасть в село Преображенка, затем проделать то же самое обратно. Лошадка, почуяв свободу, глубоко вдыхая крупными раздувающимися ноздрями холодный воздух, бодро везла седоков по твердому, покрытому обледенелой корочкой, снегу к намеченной цели. Добравшись до Преображенки и остановившись у центрального входа в храм, Берендеевы выбрались из саней и, отряхнув и обстучав приставший к валенкам снег, вошли в теплое полусумеречное пахнущее ладаном и оплавленным воском помещение святилища. И там был совершён обряд крещения нового человека. Так начался жизненный путь Федора Яковлевича Берендеева.

С малых лет он приучался к нелегкому крестьянскому труду. В 4 года, помогая родителям в поле при уборке урожая, серпом повредил мизинец на левой руке, который у него так полностью и не разгибался. Смутно помнил Гражданскую войну, прокатившуюся и по Сибири, когда через деревню Берендеева в сторону соседних деревень Венчева и Барабанщикова на лихом коне проскакал «колчаковец». Еще, будучи ребенком, в 1920-м году видел «словно живые» мощи святителя Иоанна (Максимовича), «открыто почивавшие» в Софийском соборе города Тобольск с момента причисления последнего в 1916-м году к лику святых. Помнил начало борьбы государства с церковью, когда с колокольни Софийского собора сбрасывали колокола, которые, ударившись о землю, разбивались вдребезги. Неизгладимый след в его памяти оставили события политики раскулачивания 1920-х – 1930-х годов, охватившей не только кулаков, но и многих середняков (согласно списка Бакшеевского религиозного общества за 1927-й год глава семейства Берендеевых – Яков Дмитриевич – значился в числе середняков, однако в соответствии со справкой, выданной ему через 7 лет председателем Бакшеевского сельского совета Чулковым, отмечалось, «…что его имущественное положение бедняцкое…», к тому же, после падежа в результате отёла единственной в его хозяйстве (не считая лошади) коровы в январе 1933-го года, в сентябре того же года в счет погашения долга по налогу на поставку мяса государству местным сельсоветом была отнята телушка от погибшей коровы (правда, через месяц вернули) и описано имущество: «…самовар, постель, подушку, 2 стула, стол, сани, 2 пары чашек, ящик и сечка…»), противившихся коллективизации. Идеологической особенностью этого периода стало широкое применение термина «подкулачник», что позволяло репрессировать вообще любое крестьянское хозяйство, вплоть до батрацкого, в результате чего резко упал уровень сельскохозяйственного производства и начался массовый голод. Многие середняки вынуждены были вступать в коллективные хозяйства, не пожелавшие – репрессировались. Ввиду пожилого возраста Яков Дмитриевич репрессирован не был, но его сыновьям, не захотевшим вступить в колхоз, пришлось поскитаться по окрестным лесам. После ослабления репрессий Федор Яковлевич выжигал древесный уголь в артели «Вторая пятилетка», располагавшейся в 16-ти километрах от Тобольска близ деревни Бардина Комарицкого сельсовета. Призывался в армию на Советско-финскую войну, но, ввиду непродолжительности последней, в боевых действиях участвовать не довелось.

Начало Великой Отечественной войны для сибиряков явилось колоссальным психологическим испытанием: привыкшие к однообразному крестьянскому укладу, не покидавшие своих насиженных мест, они были вынуждены их оставлять и уходить в неизвестность. Простой человек становился маленькой песчинкой в огромном круговороте военных событий.

Ушел в армию и Федор Яковлевич Берендеев. Был он призван 9 февраля 1942-го года Тобольским окружным военным комиссариатом, пунктом назначения определялся «Куйбышев в/ч № 2…», однако оказался в Барабинске (городе, расположенном недалеко от Куйбышева) Новосибирской области в полковой школе, где обучал военному делу молодых солдат, призванных, в основном, из Средней Азии. Зима 1941-го – 1942-го годов оказалась суровой, и во время учений, проходивших в Барабинских степях, получил обморожение конечностей, в результате чего ногти на руках и ногах имели обезображенный вид.

Затем была война. В апреле 1942-го года направлен на фронт. Во время следования железнодорожный состав неоднократно останавливался в связи частыми налетами немецких бомбардировщиков. Во время остановки поезда всем находившимся приказывалось покинуть его. В один из таких налетов возле вагона, в котором следовал на фронт Федор Яковлевич, взорвалась авиационная бомба, опалив вагон ярким пламенем и осыпав комьями вырванной земли и многочисленными бесформенными осколками, покалечившими руку молодого солдата, не успевшего или не захотевшего покинуть атакуемый поезд.

По прибытии оказался в составе 945-го стрелкового полка 262-й стрелковой дивизии 39-й общевойсковой армии Калининского фронта под командованием генерал-полковника, будущего маршала Советского Союза, И. С. Конева (1897 – 1973 годы), на границе Калининской и Смоленской областей. (945-й стрелковый полк 262-й стрелковой дивизии входил в состав действующей армии с 30 июля 1941-го года по 19 июля 1942-го года). Район действия советских войск находился недалеко от шоссе и железных дорог Смоленск – Вязьма и Ржев – Сычевка, которые играли важную роль в снабжении группы армий «Центр». Замысел советского командования в данном районе состоял в том, чтобы нанести удар основным силам противника в районе Ржев – Вязьма, освободить города: Ржев, Сычевка, Вязьма, Оленино, Белый и, тем самым, ликвидировать Ржевский прорыв гитлеровцев, образовавшийся в результате Московской битвы.

39-я общевойсковая армия была сформирована 15 ноября 1941-го года в Архангельском военном округе на основании директивы Ставки Верховного Главного Командования от 2 ноября того же года с непосредственным подчинением последней. В декабре 1941-го года это общевойсковое объединение было перегруппировано в район Торжка и включено в состав Калининского фронта. Во время Московской битвы 39-я армия участвовала во фронтовой Калининской наступательной операции 1941-го года (с 10 октября по 4 декабря), откуда вышла в район северо-западнее Ржева. Ударом из этого района в ходе Сычевско-Вяземской операции, проходившей с 8 января по 20 апреля 1942-го года, прорвала оборону противника на узком участке, изобиловавшем лесами, болотами, реками и речушками и, развивая наступление на Сычевку, обеспечила ввод в прорыв 29-й армии (в дальнейшем выведена) и 11-ого кавалерийского корпуса, где уже действовали партизаны. К концу января 1942-го года ее войска вышли к железной дороге Вязьма – Смоленск севернее города Ярцево, где встретили упорное сопротивление германских войск. В начале февраля противник встречными ударами из районов Ржева и Оленино остановил наступление советских войск, заставив их перейти к обороне. В результате образовался Холм-Жирковский выступ, соединявшийся с основными войсками Калининского фронта узким «коридором» в районе поселка Нелидово. (Тяжелые бои, проходившие в феврале – июле 1942-го года, которые вели войска 39-й армии северо-западнее города Вязьма Смоленской области, получили в историографии наименование Холм-Жирковская оборона).

Положение советских войск, оказавшихся в этом районе, было катастрофическим: боеприпасы заканчивались, продукты доставлялись с перебоями, начинался голод, вынуждавший находившихся здесь людей есть траву. В один из дней бойцы отделения, в котором служил красноармеец Берендеев, заметили в лесу одиноко пасшихся лошадь с жеребенком, пока к ним подкрадывались, кони ушли, погнавшись за которыми, не успели их догнать… солдаты других подразделений уже разделывали и жарили на костре свежую конину. Мясо досталось всем: каким же сладким оно им показалось!!!

Ликвидировать прорыв советских войск штаб германских вооруженных сил решил посредством операции «Зейдлиц», главным исполнителем которой стала 9-я армия под командованием «пожарного Гитлера» генерал-полковника Вальтера Моделя (1891 – 1945 годы). Однако последний в связи с полученным ранением временно был отстранен от должности, и прорывать фронт пришлось исполнявшему обязанности командующего армией командиру 46-го танкового корпуса генералу танковых войск Генриху фон Фитингхофу (1887 – 1952 годы). Перед наступлением немцы с самолетов разбрасывали над красноармейскими позициями листовки с требованием о сдаче в плен, где обещали гуманное обращение с каждым сдавшимся, горячую еду. В свою очередь, по армии поступила команда: всем военнослужащим, увидевшим офицеров, срывающих с себя знаки различия, расстреливать на месте. Военнослужащих же, покидавших боевые позиции без приказа, публично расстреливали перед строем. Наступательная операция вермахта против войск 39-й армии началась 2 июля 1942-го года в 3 часа ночи силами двух ударных группировок: одна – с севера из района Оленино, другая – с юга из района Белого. После короткой артиллерийской и авиационной подготовки противник нанес удар в самой узкой части «коридора» в 27 – 28 километров, прорвав оборону, перерезал коммуникации и окружил находившиеся здесь советские войска: все части и соединения 39-й армии, 11-го кавалерийского корпуса (с 8 июля – в подчинении 39-й армии), а также соединения 41-й и 22-й армий, ведшие боевые действия в этом районе. Через два дня был взят населенный пункт Разбойня, где располагался штаб окруженной армии. Огромный успех вермахт достиг 5 июля, когда 1-я и 2-я танковые дивизии встретились в районе деревни Пушкари на шоссе Белый – Оленино, а на следующий день немцы сомкнули «кольцо» окружения. Решение командования 39-й армии от 5 июля 1942-го года о начале вывода войск из Холм-Жирковского выступа оказалось безнадежно запоздавшим. В последующие два дня «котел» был рассечен на северную и южную части, каждая из которых могла пробиваться из окружения лишь через узкий участок шоссе Белый – Оленино. Ситуацию усугубили прошедшие накануне дожди, приведшие к раскисанию грунтовых дорог. Три недели, вплоть до последнего прорыва советских войск из «котла» 22 июля, германские войска проводили операцию по их уничтожению. Шли сплошные бои с прорывавшимися красноармейцами. В конце июля 39-я армия была расформирована, так как ее фактически не существовало. Итогом операции «Зейдлиц», закончившейся по утверждению гитлеровского командования «победой в летней битве у Ржева» 12 июля 1942-го года, стала потеря советскими войсками плацдарма, находившегося юго-западнее Ржева, вследствие чего оперативное положение 3-й танковой и 9-й немецких армий значительно улучшилось.

Не всем бойцам 262-й стрелковой дивизии удалось вырваться из окружения. В последних числах июня 1942-го года это войсковое соединение насчитывало в своих рядах 3980 военнослужащих, 22 июля его части и подразделения последними из окруженной армии вышли с боями из Холм-Жирковского «котла», во время которых без вести пропали 2185 человек. В их числе оказался и Федор Яковлевич Берендеев. Больше месяца блуждал он по смоленским лесам: днем – прячась от немецких самолетов-разведчиков, ночью – отдыхая на сырой земле. Начинался август, ночами все больше холодало. Положение окруженных красноармейцев становилось все более безнадежным. Отчаявшись, деморализованные и голодные, без боеприпасов, они были вынуждены сдаться на милость противника. Федор Яковлевич оказался в плену 7 августа 1942-го года. По требованию немецкого командования, советские бойцы с поднятыми руками стали выходить из лесного массива, среди них – и красноармеец Берендеев. Один из немцев манящим жестом и повелительным окриком «kom!» подозвал его к себе. Когда тот подошел, гитлеровец взял из его рук винтовку и со всего размаха разбил о стоявший рядом немецкий танк, а затем указал на огороженную колючей проволокой территорию, где уже находились ранее сдавшиеся в плен военнослужащие. После осмотра на наличие не сданного оружия их повели на запад, в Белоруссию. По прибытию в лагерь всех военнопленных заставили снять с себя военную форму, затем помыли в бане чуть теплой водой и переодели в поношенную форменную одежду германской армии без знаков различия. Начался кошмар вражеской неволи… Тяжело было в немецком плену: повседневная грубость со стороны охраны, а тяжелый физический труд и антисанитарные условия в бараках приводили к высокой смертности среди бывших военнослужащих Красной армии. Случались побеги, но были они очень редкими, ввиду бессмысленности совершённого (повсюду располагались германские гарнизоны) сбегавшие возвращались обратно, прося прощения у лагерного начальства, получая при этом более тяжелую работу. В дальнейшем после поражения германских войск в Сталинградской битве отношение к военнопленным изменилось: их стали лучше кормить, чаще водили в баню. Особую жестокость немцы проявляли к захваченным в плен партизанам, поиздевавшись над которыми, в последующем расстреливали.

Пробыл Федор Яковлевич в плену до лета 1944-го года. Война медленно под ударами Красной армии уходила к западной границе Советского Союза. Немцы, организованно отступая, уводили с собой в рейх и плененных бойцов Красной армии. Был первый день августа 1944-го, легкий теплый ветерок ласково трепал слегка подёрнутую желтизной листву белорусских лесов, в которых щебетали безмятежные пташки. От сотен человеческих ног в воздухе парила полупрозрачная серая пыль. В одной из колонн с военнопленными под немецким конвоем и шел бывший красноармеец Федор Яковлевич Берендеев, и, конечно же, думал о своем: о родной деревне, притаившейся под Тобольском в далекой Сибири, об отце, потерявшем на войне без вести сына, о сестре и о брате, служившем на Дальнем Востоке… Тягостные раздумья прервала сползшая с ноги обмотка. Он присел на обочину дороги и стал ее перематывать. Конвоир по-немецки окрикнул, чтобы не отставал от колонны, неторопливо в это время скрывавшейся за поворотом. Пока Федор Яковлевич перематывал обмотку, из леса потихоньку вышел советский партизан. Немного опешив от такого «визита», хотел уйти в лес с этим человеком, на что последний ответил, что этого делать не надо, так как немцы могут спохватиться, начать поиски, организуют погоню, что, конечно, не было желательно. Партизан сказал, что позднее начнется обстрел немецкого конвоя, и тогда можно совершить побег. Переобувшись, воодушевленный таким известием, быстро догнал колонну с военнопленными. И действительно, вскоре начался обстрел, разорвавший окрестную тишину сухим треском винтовочных выстрелов и безудержным стрекотанием автоматных и пулеметных очередей. Все залегли, немцы военнопленным приказали лежать, а сами стали отстреливаться от наседавших партизан. Федор Яковлевич с еще одним пленным, медленно, ползком, чтобы не заметили конвоиры, под градом пролетавших со свистом и с остервенением врезавшихся в землю, поднимавших придорожную пыль маленькими дымящимися фонтанчиками, пуль, добрались до спасительного леса, а затем в полный рост побежали в глубь лесных зарослей, подальше от партизанской засады, устроенной против оккупантов. В дальнейшем беглецы вышли к людям на болотах. Их мокрых и голодных обогрели, накормили, затем отвели к партизанам, которые помогли переправиться в расположение советских войск. (Пока находился в немецком плену, его отец Яков Дмитриевич получил извещение о пропавшем без вести сыне, а сколько же было радости, когда с фронта пришел долгожданный солдатский «треугольник»).

После проверки в органах военной контрразведки оказался в составе 215-го армейского запасного стрелкового полка, откуда направлен в 211-й Пинский ордена Богдана Хмельницкого и Александра Невского артиллерийский полк 122-миллиметровых гаубиц (гаубица – тип артиллерийского орудия, предназначенного преимущественно для навесной стрельбы с закрытых огневых позиций, вне прямой видимости цели) 23-й стрелковой Киевско-Житомирской Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова дивизии, где 27 августа того же года зачислен во 2-й дивизион на должность телефониста. Эта прославленная в боях дивизия входила в состав 89-го стрелкового корпуса 61-й армии 1-го Белорусского фронта, находившегося вначале под командованием Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского (1896 – 1968 годы), а с ноября 1944-го года и до конца войны Маршала Советского Союза Г. К. Жукова (1896 – 1974 годы). Создана на базе 7-й стрелковой и 76-й морской стрелковой бригад в Степном военном округе. В действующей армии – с 9 июля 1943-го года по 9 мая 1945-го года. Участвовала в Белорусской стратегической, Рижской, Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях, а также в освобождении Киева, Житомира, Гадяча, Лельчицы, Бреста, взятии Альтдамма, форсировании Днепра. Расформирована 29 мая 1945-го года директивой Ставки Верховного Главного Командования.

Красноармеец Федор Яковлевич Берендеев в составе этого соединения принимал участие в освобождении Советской Прибалтики, Польши и ее столицы Варшавы, во взятии Альтдамма, Штатгарта, Наугарда, Польцина, Сохачева, Сквернице, Ловича, Берлина, во встрече с союзными войсками на реке Эльба близ города Торгау. Об ожесточенности боев, в которых принимал участие Федор Яковлевич, свидетельствует один из документов того времени, а именно, представление на награждение командира 211-го Пинского артиллерийского полка подполковника Павла Архиповича Ворко орденом Суворова III-ей степени: «…17 января 1945 г. в бою за овладение городом Варшава полк подполковника Ворко подавил и уничтожил 12 огневых точек, рассеяв и частично уничтожив до 45 немцев. За время преследования отходящего противника полк следует непрерывно за пехотой, сбивает и рассеивает своим огнем арьергарды противника…». Тяжелая контузия, полученная во время военных действий в результате разорвавшегося вблизи вражеского снаряда, привела к частичной утрате слуха. В небе над Прибалтикой и над Польшей видел два воздушных боя между германскими люфтваффе и советскими ВВС, где в обоих случаях последние потеряли по одному самолету. Оба боя разворачивались одинаково: первыми над советскими боевыми позициями появлялись три германских самолета и начинали из пулеметов обстреливать прятавшихся в окопах и траншеях красноармейцев. Тут же налетала тройка «краснозвездных» истребителей, и начиналась яростная смертельная схватка до тех пор, пока изрешеченные пулями советские самолеты, объятые ярко-желтым пламенем, коптя европейское небо черным клубящимся дымом, камнем не падали вниз, врываясь в землю, будто желая ее пробить насквозь, оставляя вокруг себя груды металлолома, разбросанной земли и пепелище. В первом случае летчику удалось благополучно приземлиться на парашюте на территории, контролировавшейся советскими войсками, другому же пилоту повезло меньше: покинув с парашютом горящую машину, он был расстрелян немецкими летчиками-асами еще в воздухе. Редкий случай произошел с Федором Яковлевичем в Польше. В разгар наступления, командир приказал ему доставить продовольствие в один из домов, удерживавшийся советскими воинами. Выполнив приказ, необходимо было возвращаться в свое подразделение, но непрерывный обстрел противником прилегающей территории не давал возможности безопасно покинуть здание. И в это время увидел «здорового солдата», подозвавшего его к себе. Подойдя к нему, бойцы во весь рост пошли под немецким обстрелом, и ни одна пуля их не задела. Затем остановившись, солдат сказал: «смотри – сейчас побегут немцы». Вытянув вверх правую руку распростертой ладонью, потряс ею, и тут же гитлеровцы стали выбегать из дома, в котором засели, как будто их «кто гнал», и было их так много, как «мурашей». Затем указал более короткую дорогу: «иди вдоль кабеля, и доберешься до своих». Вернувшись в часть, застал ужасающую картину: артиллерийский расчет, в котором он служил, весь погиб. Оказывается, солдаты, приготовив гаубицу к бою, зарядили ее, и тут начался артиллерийский обстрел советских позиций со стороны германских войск, во время которого немецкий снаряд угодил прямо в дуло орудия, разорвав его и перебив весь расчет.

Когда закончилась война и отгремели залпы артиллерийских орудий, 11 августа 1945-го года Федор Яковлевич был откомандирован в город Кведлинбург (земля Саксония-Анхальт) в комендантскую роту Кведлинбургского района управления военной комендатуры Народного комиссариата обороны СССР.

На основании указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 сентября 1945-го года демобилизовался из рядов Красной армии 18 октября того же года, вернулся в родную Сибирь и остался в Тобольске, где еще долгое время приносил людям тепло в дома, проработав более 30 лет печником. За образцовое выполнение воинского долга в боях с немецко-фашистскими захватчиками награжден орденом «Отечественной войны» II-ой степени, медалью «За отвагу», другими правительственными наградами СССР, благодарностями от командования, а за трудовые успехи удостоен: почетного звания «Отличник ВДПО» с вручением нагрудного знака, многочисленных грамот от руководства Тобольского Добровольного пожарного общества. Самая дорогая награда – боевая медаль «За отвагу», которой был удостоен 9 мая 1945-го года за бои в Восточной Германии. В приказе командира 211-го артиллерийского полка за № 016 от этого дня значится: «От имени Президиума Верховного Совета СССР награждаю: Медалью «За отвагу». … 5. Телефониста батареи красноармейца Берендеева Федора Яковлевича за то, что он 23 апреля 1945 года в бою за город Эберсвальде с риском для жизни под артиллерийско-минометным огнем противника исправил 15 порывов линии, чем обеспечил бесперебойную работу по управлению огнем командиром батареи…».

Умер 15 февраля 1993-го года в 10 часов 25 минут после тяжелой продолжительной болезни.

 

Copyright MyCorp © 2019Сделать бесплатный сайт с uCoz